...Совсем немного дней пройдёт, и будут родовую книгу создавать, своей рукой писать, страницы заполняя, миллионы отцов и матерей. Их будет множество великое - книг родовых. И в каждой - истина, идущая от сердца, для детей своих. Лукавству места в книгах тех не будет. Пред ними историческая ложь падёт.
Анастасия
Я пишу обо всех событиях нашей жизни, хотя просто называю это тетрадь наблюдений семьи Соболевых. Зачем? Даже через год многое забывается, а если 100 лет?
Читая воспоминания прабабушки моего мужа, Боярской Анны Казимировны, сразу понимаешь - зачем.
1911 год. Родился Ванечка. "Родился крупный, полный, с перетянутой пуповиной через грудь крестом на крест и на голове чепчик, что говорят сорочка счастья. Сколько было радости матери, родился сын во всём обмундировании, с головы начиная, так как нарождаются редкие дети на свет в сорочке и с обмундированием, как ты, и я дала тебе имя Иван, потому что в тот день Иоанн Златоуст значится по церковному календарю. Рос мой Ваня жирный, толстый, еле я тебя на руках выдерживала, весок уж был больно. Помню как сейчас, куда толще своего Адика в 2 раза, но лицом детства Адика совсем напоминает тебя в том возрасте, но ты был полнее больше чем вдвое. Помнишь ты наверно, тот домик над прудом в деревне Матьяшовка Холмской губернии Бельского уезда и наш огород от домика до кузницы, в четыре полосы, где росли картофель, капуста и лён. Всё это тешило нас с тобой: две клумбы георгин бордовых, кусты лилий жёлтых и синих, астры цвели белые и розовые и пунцовые и даже рябенькие, ноготки жёлтого цвета зажмуривали свои чёрные глаза с наступлением вечерней росы, издавая приятный аромат, сливаясь с астрами и георгинами, пахнущими отдельно зеленью. Всё это наполняло твою со мной детскую жизнь. Вдыхая аромат цветов, ты засыпал у меня на руках, закрыв глазки, не глядя на цветы, а мне так хотелось, чтоб больше ты вглядывался в них и вообще зелень. И тебе подымала ресницы, пытаясь заставить тебя смотреть и не спать. Мне скучно было, когда ты засыпал под кваканье лягушек в пруду в тихий тёплый вешний вечер или летний, вообще, когда стоит стеной густая спелая рожь с опущенными книзу колосьями, от неё идёт запах синих васильков, которые ты с удовольствием срывал большими пучками. Всё это было так рядом, за 50 шагов от дома. Хорошо это было и в памяти осталось. А корова наша буйная, которую доить итти было рискованно. Корова делала хвост петлёй и хлестала по уху, по голове всё время пока её доишь. Её продать - никто не хотел купить через это буйство. Ну и так мы были с тобой неразлучны - мама и сынок".
1913 год. "Жили мы в это время в конторе. Твой папаша работал конюхом и мы квартировали при конюшне из-за отопления и удобства службы. Я портняжила на дому по-деревенски. Ну вот война царская, всеобщая мобилизация. Жизнь утратила своё стремление. Отец ушёл строить укрепления в Брестлитовскую крепость, а я с вами, малышами, проводила начатую стройку нового дома большего размером, так как прежний маленький мы продали за 100 р. Тогда стройка на том же месте у пруда, но вдоль дороги. День и ночь не смолкала канонада, грохот снарядов. После 3-х месячного пребывания на оборонной работе отец вернулся осенью на 1 день и уехал в Варшаву на оформление службы почтальона ж.д."
"1915 год на Пасху приехал отец к нам. Мы уже в новом домике, построенном без него и корова та же буйная".
"1917 год в Киеве. Отец служит на почте, я работаю на временное ухудшение, много работаю, меньше зарабатываю. Надо работать ещё больше. Работаю в мастерской, а в ночь добавляю по 4 часа, когда Ваня и Володя спят. На столе оставляла в изобилии колбасу, сыр, булки, сладости, яички. Чай или суп Ваня разогревал сам и кормил Володю. [...] Война, осада Киева, остаюсь на смерть или на жизнь в Киеве с Ванькой и Володькой, забыв о питании, которым мы не имели возможности себя обеспечить в виду полного отсутствия продуктов питания в городе далеко заранее до объявления осады. [...] Болезнь (воспаление лёгких) приковала меня враз к постели в безнадёжном состоянии, но перелом к жизни, хочу сильно жить, у меня дети, я их безгранично люблю, нет прочь от меня смерть, видишь, у меня дети. И что-то якобы сказало: нет выживешь, ты мать двух мальчишек, и я поправилась.
1918 год в Москве. Бережки, д.6, проходная комната сперва, а потом изолированная вторая. Заболела тифом, грудной ребёнок - дочь, Анна, отец безработный 13 месяцев. Ребёнок сосёт грудь у тифозной матери. 6-ти месячная она лазила по безпамятной от жара матери, Ваня с Володей не раздевались, не разувались, в комнате холод, голод. Маленькую Аню забирают в воспитательный дом на Солянку, №15, где она 2 недели спустя умирает..."
А это выдержка из письма другой родственницы.
1942 год. "Дорогая Рая, положение у меня сейчас очень тяжёлое. Ты бы меня не узнала, мне дают 70 лет, до того я изменилась. Вовку до сих пор не могу никуда устроить. Работать - так ФЗУ не принимают. Он меня измучил и подсосал окончательно. Сидим только на одном хлебе. Я очень ослабла. У меня к тебе просьба, напиши, можно ли к вам приехать, что-нибудь достать хоть отрубей. Я постараюсь привезти свои тряпки. Буду проситься отпустить на несколько дней проведать больную мать, в чём ты пришлёшь письмо или телеграмму, получу пропуск. Напиши, как лучше доехать, до какой станции, а там дойду пешком. Я бы сейчас согласилась работать где-нибудь у вас в колхозе, чтобы хоть что-нибудь заработать из хлеба. Отпиши когда сойдёт вода, чтобы после 1 мая поехать. Как-нибудь нужно хоть удержаться лето, там видно будет.
Параша уезжает на днях в деревню, ей ведь тоже очень тяжело на 400 гр. хлеба. Главное - нет никакого приварка. На рынке бешеные цены, да и нет ничего кроме картошки - 80 руб., редьки 45 руб. и моркови 60 руб. На мои деньги купить нечего. Сварить тоже не на чем, плитки нет, дров нет, керосина нет. Не пьём и чая. Дни тяжёлые, как-то надо пережить. Работаю очень много по 10-11 час. Но согласилась бы целые сутки работать - скорее бы разбить гада, который так всем испортил жизнь. На заём подписалась в 1,5 мес. оклада - так хочется помочь в окончательной разбивке врага. Я очень прошу тебя Рая, а также дедушку и бабушку, если это возможно в ваших силах, откликнитесь на мой зов..."
Июль 2011 год. Владимирская область, поселение Заветное, родовое поместье Соболевых. О чём пишу я? О погоде, о природе, о цветочках об урожае, о больших и мелких событиях семьи, о строительстве бани, о дне рождения дочери, о распустившейся лилии и о крыжовнике с осами…
2111 год … Что будут писать наши внуки и правнуки? Верю, что то же самое: о природе, о семье, об общение с миром…
Татьяна Соболева,
п. Заветное
Желаю чтоб история Вашего рода была вам знакома!
P.S.: Для тех, кто ждёт следующего семинара Анатолия Орлова сообщаю: в ближайшие месяц продолжения не планируется. Причина: 1. хочу закончить начатые и незаконченные дела; 2. увеличение стоимости услуг Анатолия.
Также напоминаю, что я ищу людей, готовых профинансировать новый фильм от Андрея Шадрова. Если вы хотите помочь в создании нового фильма, снятого на семинаре Анатолия Орлова "Планирование Родового Поместья" и стать обладателем диска, то вам нужно отправить мне письмо, я вышлю вам реквизиты.
Условия следующие: вы вносите от 500р. кто может, можно больше, за каждые 500р., я, когда фильм будет готов, вышлю вам 1 диск, если вы внесли 1 000р. то вышлю два диска и так далее.
В титры фильма попадают первые участники, те кто участвовал в сборе первых 20 000р.
Вы голосуете своим рублём и решаете нужны ли нам такие фильмы.
Пока голосов в поддержку маловато, набрана сумма в 9 000р. А за труды Андрея Шадрова я должен собрать 20 000р...
Павел Кашин
Комментариев нет:
Отправить комментарий